Информация о сайте

Рубрикатор

Находится в разработке (да, мы не TUT.BY и не Хартия97 - мы не зарабатываем на этом деньги и гранты)...

Если принять на веру пресловутую версию Позняка, то в НКВД регулярно нарушались инструкции касательно конвоирования, обыска и оставления в распоряжении осужденных различных предметов быта – от зубной щетки, украшений и кошельков, до опасных бритв.

Поэтому, давайте взглянем на вещи расстрелянных людей, с точки зрения военнослужащих НКВД, которые, согласно исследованиям Зенона Позняка, доставляли осужденных к месту их расстрела.

Для начала познакомимся со спецификой работы конвойной службы. Вооруженная охрана, наряжаемая для конвоирования осужденных, существовала всегда, с течением времени менялись ее формы и методы решения задач, неизменным оставалось лишь одно: служба осуществлялась на основании требований правовых актов, существующих на тот момент в системе государственного управления, ведомственных уставов, распоряжений командования.

Основополагающим документом, призванным регламентировать действия конвоя, в предвоенные годы, являлся Устав службы конвойных войск НКВД (УСКВ-39). Именно статьи этого устава позволяют без труда разметать в пух и прах все выводы и обвинения Позняка в адрес НКВД, сделанные им по результатам раскопок.

Итак, ряд очевидцев в своих показаниях указывали, что заключенных к месту расстрела доставляли на машинах. Что касается «черных воронков», то в статье 88 УСКВ-39 указывалось, что «Конвоирование заключенных в черте городов и по грунтовым дорогам производится в тюремных, или специально приспособленных для этой цели, автомашинах. Тюремные машины используются только по прямому назначению».

Согласно статьям 212 и 260 имущество конвоируемых должно было перевозиться отдельно от самих заключенных. Значит, при конвоировании имущества заключенных использовались другие машины. Таков порядок. Каждый раз машины с имуществом заключенных следовали в порядке указываемом начальником конвоя. Тоже самое касалось и эшелонов.

Таким образом, мы понимаем, что согласно Уставу СКВ заключенные конвоировались в автомашинах без личных вещей!

А значит, многочисленные вещи расстрелянных, найденные Зеноном Позняком при раскопках, однозначно опровергают его выводы о том, что эти люди стали жертвами расстрела НКВД. Уже на этапе конвоирования все вещи должны были быть реквизированы.

Для лучшего понимания, остановимся на процедуре обыска заключенных согласно Уставу службы конвойных войск НКВД:

251. Во всех случаях приема заключенных конвоем производится личный осмотр принимаемых и обыск их вещей, как собственных, так и выданных тюрьмой, с целью обнаружения и изъятия всех предметов, могущих быть использованными при организации побега и нападения на конвой.

253. Конвоиры, выделенные для обыска, разбиваются на группы по 3-4 человека под командой младшего командного состава и производят обыск в специально отведенном для этого месте.

254. Фамилии (порядковые номера) конвоиров, производящих обыск, заносятся: плановых и особых конвоев – в путевой журнал, городских конвоев (в судебные учреждения) – в требование (приложение (стр. 84) №14), а эшелонных и сквозных конвоев – в эшелонный список против фамилий заключенных.

Куропаты: правда или ложь

256. Конвоир, производящий обыск и досмотр вещей, предварительно предлагает заключенному сдать вещи и предметы, воспрещенные для хранения. При обнаружении у заключенного запрещенных предметов во время обыска, этот заключенный берется конвоем на учет, как склонный к побегу, и размещается в секторе (камере) усиленной охраны.

258. При обыске заключенный снимает верхнее платье, обувь и белье, конвоем просматриваются швы, карманы, заплаты, пояса одежды, головные уборы, в обуви просматриваются подметки и набойки, в случаях подозрения о хранении в каблуке или под подметкой запрещенных предметов, конвоир, производящий обыск, докладывает начальнику конвоя, который вправе разрешить отпороть подошву или снять каблук. При личном обыске заключенного осматриваются: межпальцевые промежутки рук и ног, подошвы стоп и кисти рук (с обеих сторон), весь кожный покров, наружный слуховой проход и сзади ушные раковины, подмышки, ротовая полость (с поворотом языка вверх, вправо и влево), полость носа, задний проход, хирургические рубцы, разные протезы (во рту, на ногах).

263. Каждый конвоир, выделенный для обыска, может обыскивать без перерыва для отдыха не более 10 заключенных.

264. Обнаруженные при обыске ценности и деньги в присутствии заключенного сдаются администрации тюрьмы, которая обязана немедленно выдать ему квитанцию.

270. Конвой не разрешает заключенным иметь при себе:
1) режущие, пилящие, колющие и другие предметы, которые могут быть использованы для подготовки побега;
2) спиртные напитки, одеколон, наркотические средства, нюхательный и мелкий рассыпной табак, соль и зубной порошок;
3) медикаменты без разрешения врача тюрьмы или эшелона;
4) документы, за исключением копии приговора суда и квитанции тюрьмы на сданные деньги, вещи и ценности.

Представить себе, что кто-то из заключенных имел возможность спрятать какой-либо запрещенный предмет просто невозможно. Тем не менее, в отчете о результатах раскопок, принадлежащих творчеству Позняка, мы читаем просто фантастические вещи: «Раскоп (пахаванне) № 5 "пры засыпцы пахавання знойдзена лязовая частка брытвы".

Этого запрещенного  предмета у заключенного, якобы привезенного на расстрел НКВД, даже при самой дикой фантазии, быть не могло!

Допустим, можно возразить: «Подумаешь, ну схалтурили конвойщики». Возможно. Но Зенон нам в помощь, а потому ознакомимся подробнее со списком найденных при раскопках запрещенных конвоем НКВД вещей.  Раскоп (пахаванне) № 1 1. Кашалькі, партманэты і іх фрагменты – 9 штук… У заходнім куце на глыбіні 1,35-1,38 м – пустая бутэлька… 5. Выраб жалезны. Брусок выгнуты (25Х3 см). Раскоп (пахаванне) №2-3 кашалькі. У адным (глыбіня 1,54 м) 4 манэты (даты не чатаецца), у другім – манэта і рэшткі папяровых грошай, 2 слупкі манэт ляжалі ў карабку ад запалак (глыбіня 2,10 м; даты ня вызначаны); - два кубкі белыя фарфоравыя на глубіні 2,05 м (адзін разбіты); раскоп (пахаванне) №5 трапляліся мыльніцы, круглая плястмасавая каробка для зубнога парашку, кубкі. Адшуканыя рэшткі двух караценькіх завостраных алоўкаў, 3 шлюбныя пярсьцёнкі з жоўтага мэталу…
Все эти записи Позняка красноречиво свидетельствуют, что жертвы расстрела отчего-то перед конвоированием не обыскивались! Такого в конвойных войсках НКВД, несмотря на любые форс-мажорные обстоятельства, просто быть не могло! Ведь как писалось выше, тщательный обыск, был гарантией того, что осужденный не совершит вооруженного нападения на конвоира и не сможет совершить побег. Опуская все иные основания для тщательного обыска, прежде всего, его суть заключалась в сохранении личной жизни военнослужащих.

Поэтому, вряд ли здесь возможна хоть какая-то халатность. Если смотреть на факты объективно и беспристрастно напрашивается однозначный вывод: этих расстрелянных впоследствии людей конвоировали и, соответственно, расстреливали не органы НКВД.

Да и, кстати, необходимо отметить, что описываемые Позняком дикости, творящиеся в советских тюрьмах, никак не вписываются в то, что он находил в раскопе №3: «Сярод чалавечых рэшткаў знойдзеныя косці птушкі (грудзінка), хутчей за усе курыцы. Пэўна, рэўткі харчовых прыпасаў, узятых у дарогу». Интересно, откуда у заключенного, направленного из застенков НКВД прямиком на расстрел, мог взяться этот кусок курицы?

И еще: анализируя  «справаздачу» Позняка, обращаешь внимание на то, что во всех захоронениях были обнаружены останки расстрелянных женщин.

Удивляет сам факт нахождения большого количества женских останков вызывает много вопросов. Исходя из подсчетов экспертов, в Куропатах численность расстрелянных женщин составляла не менее 17%. Однако, известно, что в Минске за все время большевистского террора, в отношении женщин имелось всего пять приговоров к высшей мере наказания. Из всех этих приговоров достоверно приведен в исполнение только один!

продолжение следует