Статистика
Сайты беларуси Rating All.BY
Календарь
Введите ваш email

Подписка на RSS  Подписаться на RSS-ленту

Анонсы Кольца
Комментарии

Крах Советского Союза и возникновение независимой Республики Беларусь

    Что очень важно для понимания всех последующих событий на территории Белоруссии – на референдуме 17 марта 1991 года за сохранение Советского Союза проголосовало более 85% населения БССР.Независимость отнюдь не была приоритетной ценностью среди белорусов – и тому были объективные причины.

    БССР был «сборочным цехом» Союза – и с разрывом хозяйственных связей (который только усиливался бы с началом процесса суверенизации) общий уровень жизни населения страны немедленно начинал бы падение в бездну.

    Белорусы отнюдь не сидели на шее у Союза – республика была почти единственной (кроме РСФСР) недотационной территорией.

    С начала 1970-х и до конца существования СССР как единого государства темпы роста чистого материального продукта БССР на 1,7% опережали общесоюзный показатель, а стоимость основных фондов за этот же срок возросла в 4,1 раз (в среднем по СССР – 3,4). В итоге к 1990-м годам в Белорусской СССР было сформировано несколько высоконцентрированных промышленных комплексов общесоюзного значения, составляющих каркас белорусской экономики и по сей день.

    Сюда же можно добавить, что из всех советских республик продукция белорусской промышленности была наиболее экспортно-ориентированной (50% ВВП).

    Промышленные комплексы республики были рассчитаны главным образом на удовлетворение потребностей советского союза в целом и стран СЭВ, но и доля экспорта в страны вне СЭВ к 1990 г. достигла заметного значения 5,5% (второе место после России – 10,1%).(Прим. allbel.org: с учетом отсутствия у Беларуси нефти, газа, никеля, … что так активно экспортирует РФ и по сию пору, причем сейчас уже с утроеным ‘дэмакратычным’ темпом)

    В целом белорусы были вполне удовлетворены своей жизнью, мало обращали внимания на свое руководство и были заняты, как и большинство простых советских обывателей, чисто бытовыми вопросами.

    Характерно, что на Беларуси не было ничего похожего на правозащитное диссидентское “движение”, если не считать (по пальцам одной руки) одиночных выступлений – в защиту белорусского языка, но не “законности” или “прав человека”.

    Если бы не Чернобыльская авария 1986 г. (прямой ущерб экономике Беларуси от неё составил $235 млрд., что в 10 раз больше ВНП в 1997 г. и в 60 раз больше годового национального бюджета) – то, вполне возможно, даже весьма сомнительные успехи БНФ вряд ли были бы возможны в принципе. И более того – если бы из московских кабинетов не шли постоянные распоряжения о «реформах», «гласности», и прочих благоглупостях (или, вернее, продуманных шагах в направлении уничтожения государства), генерируемых окружением Горбачёва – то, вполне возможно, Белоруссия попыталась бы остаться одной из советских республик – народу в ней было вполне комофортно…

    В среде же интеллигенции новые веяния были встречены с энтузиазмом. Множество энергичных, образованных и неудовлетворенных своим статусом людей обнаружило новую сферу приложения своих невостребованных сил. И они развили поистине бешеную активность, столь, казалось бы, не соответствующую стереотипу о белорусе как о существе осторожном, неторопливом и рассудительном.

    Однако гораздо более заметным явлением на Беларуси вскоре стал националистический элемент, позволивший интеллигентской фронде на непродолжительное время разбухнуть до масштаба влиятельного оппозиционного движения.

    Политический дебют Зенона Позняка пришелся на пору, когда советское общество вновь открывало для себя тему “сталинских преступлений”. Поэтому очень ко двору пришлась его публикация “Куропаты – дорога смерти” в июне 1988 г., внесшая свою лепту в модный жанр. Впервые использовалась идеологема “геноцид”, как прямой намек был на то, что “большевистская” Россия проводила против белорусов именно классический геноцид – уничтожая людей по национальному признаку. Куропаты, чернобыльская авария и белорусский язык так и останутся священной идеологической триадой националистической оппозиции до нынешних времён.

    Тогда, на волне очередных «разоблачений сталинизма», на вполне официальном уровне (в столичном Доме кино) уже в октябре 1988 было учреждено общество “Мартиролог Беларуси”, напоминающее российский “Мемориал”, и тут же, почти без перерыва было объявлено о создании Оргкомитета Белорусского народного фронта “Адраджэньне” (“Возрождение”). Робкие попытки представителя ЦК КПБ воспрепятствовать крамоле были подавлены благодаря авторитету супертяжеловеса белорусской литературы – Василя Быкова.

    Идеология и практика БНФ стала стремительно обогащаться. Уже 30-го октября состоялась первая значительная акция: “Дзяды”. Милиция действовала грубовато, но непоследовательно: с помощью дубинок и слезоточивого газа митинговщиков вытеснили с Московского кладбища, дав им закончить мероприятие рядом на поле у Куропат. Что только укрепило фронтовцев в ощущении своей силы.

    В январе 1989 года (не без поддержки КПЛ!) в Вильнюсе прошел первый съезд БНФ. Именно в подражание литовскому “Саюдису” создавался БНФ, точно так же он практиковал систему антирусской, антикоммунистической и неолибералистской риторики. Были и свои наработки: празднование юбилея БНР (Белорусской Народной республики), траурные мероприятия, посвященные Чернобыльской аварии.

    Для интеллигентной и учащейся публики всё это было ново и до крайности интересно; никогда позже БНФ не собирал таких многолюдных митингов как в 1989 – 1990 годах. Даже русскоязычная интеллигенция тянулась к ним, находя единственную альтернативу опостылевшему официозу. Митинги проходил празднично, создавая комфортную атмосферу причастности к чему-то историческому, величественному, запретному и вместе с тем вполне безопасному.

    БНФ оставался партией широкого блока интеллигенции, с преобладанием гуманитариев и творческой “богемы”. Вообще, в 1990-м к Фронту шли многие, кто чувствовал себя недовольным существующим положением. Созданная в политическом вакууме, эта эклектическая конструкция втянула самые разные элементы, которые в скором будущем расслоились и разошлись по своим естественным нишам. Но пока они казались внушительной консолидированной силой, поистине Движением, и двигались – от успеха к успеху.

    Одной из таких, пока символических, побед следует считать принятие Верховным Советом закона “О языках в Белорусской ССР” 26 января 1990 г., придавшего белорусскому языку формально государственный статус. А в конце мая 1991 г. был издан Приказ Управления делами СМ БССР о принятии дополнительных мер по реализации в аппарате Совета Министров Закона о языках в Белорусской ССР и Государственной программы развития белорусского языка. Причем речь идёт о государственном органе, в составе которого на тот момент не было ни единого представителя оппозиции! Власть искала компромисса, оппозицию же, испытывающую головокружение от собственных успехов (как показала дальнейшая политическая практика – весьма условных) устраивала только полная победа.

    Несколько десятков (сто – по собственным подсчетам участников) тысяч человек присутствовало на февральском предвыборном митинге БНФ. Сколько среди них было обычных зевак сейчас уже невозможно установить, но массовость мероприятия поистине впечатлила всех. Власть в очередной раз проявила слабость: на митинге, перед враждебно настроенной толпой первый секретарь (!) КПБ Соколов ввязался в полемику с Позняком под выкрики: “Шапку сними! Перед народом говоришь!”.

    В Верховный Совет БССР 12-го созыва удалось пройти небольшой, но достаточно представительной группе бээнэфовцев – 32 человека, или около 10% от всего состава. Однако уже “Демократический клуб”, созданный ими, включал до сотни депутатов. Они стали настоящей занозой в теле парламента, заставлявшей его зачастую совершать неловкие импульсивные движения. Тем более – фактический вес коммунистов в органах законодательной власти продолжал снижаться вследствие выхода многих депутатов из партии, а также из-за образования фракций, которые де-факто противостояли политике ЦК; самым ярким примером явилось создание на IV сессии ВС депутатской группы “Коммунисты Белоруссии – за демократию” во главе с А. Лукашенко.

    “Оппозиция БНФ” (как стала не без позёрства именовать себя соответствующая группа) была подавляюще активна. Райкомовские секретари, председатели колхозов, директора и начальники поменьше, ветераны и инвалиды совершенно не были готовы к политической деятельности – никто никогда не ждал и не требовал этого от них.

    Белорусская номенклатура чувствовала себя покинутой, дезориентированной, никак не могла поспеть за ходом событий. В этих условиях именно “Оппозиция БНФ” играла роль инициативного центра. И к тому были серьезные причины. Белоруссия была сверхлояльна Центру; белорусские бюрократы, партийные и государственные деятели действовали исключительно по московским «указивкам».

    Теперь же, когда перспективы СССР внушали белорусской бюрократии всё меньше оптимизма – волна шахтерских забастовок, межнациональные столкновения и, наконец, “парад суверенитетов” и объявление государственного суверенитета РСФСР 12 июня – им казалось, что окончательно подведена черта под историей существования Советского Союза в прежнем виде. Бессмысленным было бы отстаивание незыблемости прежнего устройства союзного государства со стороны маленькой республики, с мнением которой мало кто считался. И поэтому Верховный Совет 27 июля принимает Декларацию о независимости БССР. Принимает одним из последних, после парламентов Грузии, Литвы, Эстонии, Латвии, Узбекистана, Молдавии, Украины, России; если бы была такая возможность – то этой декларации белорусские парламентарии не принимали бы и вовсе! Увы, события нарастали, как снежный ком…

    Двукратное повышение цен в апреле 1991 года положило предел терпению белорусских рабочих. Остановились крупнейшие заводы столицы, было прекращено движение транспорта, и по Партизанскому проспекту в сторону центра потянулись стотысячные толпы в замусоленных комбинезонах.

    3 апреля состоялся поражающий массовостью митинг рабочих Минского электротехнического завода им. Козлова. Они прекратили работу и фактически остановили движение по улице Долгобродской. Над огромной толпой – коряво (явно наскоро, своими силами) намалеванные транспаранты: “Рыночным ценам – рыночную зарплату”, “Хватит над нами издеваться!”, “Терпение народа не беспредельно!”, “О чем думает наше правительство?”, “Требуем повысить зарплату”. Вскорости к протестующим присоединились рабочие Завода автоматических линий, Завода шестерен, некоторые участки Минского тракторного завода. Большая часть этих предприятий расположена вдоль Долгобродской, что и облегчило слияние многотысячных толп в одну грандиозную массу.

    Что характерно – выступления рабочих отнюдь не были поддержкой либеральных деятелей и рыночных идей – цели забастовщиков были прямо противоположны: не перестройка и рыночные реформы, а стабильная зарплата и доступные цены на товары. Политические требования были исключительно, если можно так выразиться, «союзными» – минские рабочие отнюдь не считали себя чем-то инородным в теле погибающего СССР!

    Поэтому неудивительно, что руководством БССР с большим энтузиазмом был поддержан “новоогаревский процесс” – он сулил некоторую надежду на возвращение всего на круги своя. В течение всего периода попыток достичь соглашения по новому союзному договору, “оппозицию” никто не желал слушать – наконец-то, казалось, поступила долгожданная команда “сверху”.

    Август девяносто первого похоронил остатки иллюзий.

    “Путч” Беларусь встретила достаточно спокойно, чтобы не сказать равнодушно. Только БНФ удалось собрать небольшой митинг из двухсот-трехсот человек.

    24 августа, когда вся страна убедилась в окончательном поражении “переворота”, а ушедший с поста Генерального секретаря ЦК КПСС М. С. Горбачов распустил союзный Совет Министров, была созвана внеочередная сессия Верховного Совета. Партийно-хозяйственное большинство пребывало в прострации. Имея определенные опасения за свою дальнейшую судьбу, депутаты-коммунисты отступали по всем направлениям. БНФ рассматривался ими не как маргинальная кучка горлопанов, не имеющих никакого влияния на общество, но как часть общесоюзного “демократического” движения, а тем самым был косвенно причастен к новой московской власти. Благодаря этим настроениям националисты на некоторое время ощутили себя настоящими хозяевами парламента. Пугая депутатов загадочной “ответственностью” за участие (неучастие, косвенное участие, пассивность) в событиях 19-21 августа, апеллируя к воле “народа” (перед Домом правительства постоянно шел организованный БНФ митинг – депутаты вынуждены были каждый раз проходить через агрессивно настроенную толпу, чтобы попасть на заседание), используя общее подавленное настроение, фронтовцы добились отставки председателя ВС Дементея, придания Декларации о независимости конституционного статуса и, наконец, приостановки деятельности КПСС-КПБ. Учитывая, что подавляющее большинство депутатов состояли в КПСС, получилось так, что коммунисты запретили сами себя и распустили свою партию.

    Дальнейшее стало уже просто делом техники. До декабря 1991 года оставалось чуть более трех месяцев…

    Автор: Александр Усовский.
    Источник – http://www.usovski.ru/?p=101


    Добавил: Дмитрий Жуков
    30.12.2009